Вновь я беру бумагу и ручку в свои руки, даже не зная о чем мне писать. За окном льет долгий, осенний дождь, а сырой холод пронизывает меня и людей, по ту сторону окна, закутавшихся в пальто и куртки, укрывшихся зонтиком.

Зябко, грустно так, словно запотевшее стекло и не отделяет меня от природной хмури. Я люблю сидеть в такую погоду на подоконнике окна и смотреть как капли дождя, капают с небес и, попадая на стекло, медленно стекают вниз, оставляя за собой прозрачные следы-дорожки. Мои мысли, как вялые, сонные мухи, испуганные перспективой зимы, лениво шевелятся в голове. Впереди два долгих, выходных дня и я погружаюсь в свои размышления, медленно процеживая секунды времени через сито сознания.

Почему-то сегодня мне захотелось вспомнить, если не всю свою жизнь, то хотя бы её часть и понять, зачем я живу. Среди геологов бытует легенда о Велбиче, духе, который ходит по лесам и встретив одинокого человека, смотрит ему в глаза. Потом он уходит, а человек оставшись наедине со своей памятью, начинает вспоминать все, что он сделал за все своё житие-бытие, испытывая муки совести за все плохое, что сотворенное им. Он не спит и не ест, а только мается, раскаиваясь и прося прощения у самого себя. А как только он все вспомнит, успокаивается и продолжает жить дальше. И как говорят те же геологи нет страшнее расплаты для убийц и преступников, чем встретить Велбича, ибо их он так просто не отпускает.

( Read more )

К несчастью я слаб, как слаб очевидец Событий на Лысой горе Я могу предвидеть, но не могу предсказать Тебе так трудно решится, ты привык Взвешивать против и взвешивать за.

Пойми, я даю тебе шанс Быть живым мое ремесло. Это дерзость, но это в крови. Я умею читать в облаках имена. Тех, кто способен летать. И если ты когда-нибудь Почувствуешь пульс великой любви Знай, я приду помочь тебе встать.

К. Кинчев. (гр. Алиса).

( Read more )

Остро заточенное острие карандаша коснулось бумаги и оставляя за собой, темный след, блестящий как слезы на глазах девушки, замерло на мгновение. Я обвел взглядом горы, лежащие передо мной. В вечернем свете, они покрытые густой порослью тайги, бросали причудливые светотени и казались настолько рельефными и  сюрреальными, что думалось о том, как некто принес эта хребты сюда, положил и обвел ярким ореолом света на холсте предзакатного неба.

Несколько движений карандашом и силуэты гор выросли на белоснежной бумаге. До чего же все-таки прекрасна и величественна природа нашей (моей?) родины.

Нужно не иметь души, чтобы не видеть, как красивы наши реки, леса, покрытые тайгой и багульником сопки чтобы разрушать окружающую тебя природу с неистовством зверя. Но звери не чинят зла природе, не нарушают ее законов и живут с ней в гармонии. Когда-то, люди жили также, беря у природы не больше чем нужно, и отдавая ей все сполна, прежде всего хорошим и бережным отношением. А сегодня жадность толкает нас нахапать

побольше, изувечить землю, вырубить вековые леса, рад сиюминутной выгоды. Что ж, небеса нам судья.

( Read more )

На этот раз та самая пора вечерних сумерек, когда солнце уже село, но небо еще полыхает огненными красками, застала меня в начале уже ставшего привычным пути домой или из дома, что тоже само по себе является вопросом потому что по моему представлению дом это то место где ты живешь и где тебя ждут, а там где живут родители родительский дом. Вот и получается что я вроде как бездомный пока. Но оставим сие лирическое отступление и продолжим.

Стук колес поезда словно напоминает какую-то блюзовую, романтичную мелодию, а закатное небо бросает красноватые отсветы на стены поезда. Мне с детства нравилось вот так ехать и рассматривать пробегающие мимо сопки, заросшие лесом или одной только травой. Если опустить глаза ниже, то размеренный и медленный бег картины природы начинает убыстряться и у самой кромки насыпи сливается в сплошную полосу, притягивающую взгляд и удерживающую его до тех пор, пока голова не закружится.

( Read more )